«РАДИ ЖИЗНИ» ПОСЛЕ ФОРУМА: О ГЛАВНОМ — С ЭКСПЕРТАМИ

IX Международный форум онкологии и радиотерапии «Ради Жизни» завершился, но поставить точку пока точно не получается. За несколько дней на его площадках прозвучало множество важных тем и профессиональных дискуссий, и ко многим разговорам нам еще хочется вернуться. Поэтому продолжаем встречаться с экспертами Форума, чтобы спросить о главном: что сегодня действительно меняется в онкологии и что эти изменения дают пациентам? Одна из тем, которой на «Ради Жизни» посвятили сразу две большие секции, — паллиативная лучевая терапия. Что сегодня стоит за словом «паллиативный»? Где проходит граница между радикальным и паллиативным лечением? Какие новые технологии позволяют помогать пациентам даже в самых сложных клинических ситуациях? Об этом говорим с председателем секции «Паллиативная лучевая терапия», ведущим научным сотрудником отдела лучевой терапии с модификацией МНИОИ им. П.А. Герцена — филиала НМИЦ радиологии Минздрава России доктором медицинских наук Артемом Рубеновичем Геворковым.

Казалось бы, паллиативная лучевая терапия — довольно узкая тема. Почему сегодня вокруг нее столько внимания? И что нового появилось в возможностях врачей?

На самом деле это большое самостоятельное направление современной онкологии. Наша задача — помочь пациентам с распространенными и метастатическими формами злокачественных опухолей, прежде всего улучшить качество их жизни. Сегодня этот вид лечения уже включен в клинические рекомендации при самых разных локализациях опухолей, например при раке предстательной железы, шейки матки, опухолях головы и шеи. Но особенно важно, что за последние годы изменились сами возможности лучевой терапии. Современные технологии позволяют добиваться стойкого эффекта даже в очень сложных клинических ситуациях, в том числе в сочетании с новыми методами лекарственного лечения.

Многие пациенты слышат слово «паллиативный» и воспринимают его почти как «лечить уже поздно». Это так? Что на самом деле может паллиативная лучевая терапия?

Одна из главных задач паллиативной лучевой терапии действительно состоит в том, чтобы как можно быстрее и надолго уменьшить тяжелые, а иногда и жизнеугрожающие проявления заболевания и тем самым улучшить качество жизни пациента. При этом важно понимать: паллиативная лучевая терапия — это противоопухолевое лечение. Да, в данном случае мы не ставим целью полностью уничтожить все опухолевые клетки и добиться излечения, но воздействуем непосредственно на опухоль, чтобы сдержать ее рост. Более того, хороший ответ опухоли на облучение может расширить возможности дальнейшего комплексного лечения пациента, в том числе с использованием современных схем лекарственной терапии.

На секции много говорили о границе между радикальным и паллиативным лечением. Сегодня она становится менее четкой? Может ли тактика меняться уже в процессе лечения?

Да, сегодня эта граница во многом размыта. Решение зависит и от распространенности заболевания, и от биологических особенностей опухоли. Иногда болезнь уже вышла за пределы возможностей радикального хирургического или лучевого лечения, и тогда мы изначально не можем говорить о терапии с целью полного излечения. Но современная онкология очень быстро меняется. Появляются новые технологии, современные препараты с направленным действием, и мы все чаще видим ситуации, когда хороший ответ на лечение позволяет пересмотреть первоначальную тактику даже при распространенном опухолевом процессе.

На Форуме много говорили о технологиях, которые еще недавно казались почти недоступными. Какие из них сегодня действительно расширяют возможности лечения пациентов в самых сложных ситуациях?

Я бы не стал выделять какую-то одну технологию. Большой интерес представляет бор-нейтронозахватная терапия, о которой рассказывал профессор Ёсихиро Такаи из Японии. Ее важное преимущество — возможность достаточно избирательно воздействовать на опухолевые клетки. В России также развивается нейтронная терапия: опыт томских коллег, например, показывает возможности ее эффективного применения в разных клинических ситуациях, в том числе тогда, когда возможности радикального лечения уже существенно ограничены. Очень интересный опыт представили коллеги из Санкт-Петербурга по лучевой терапии у пациентов с единственным легким, в свою очередь эксперты из Челябинска рассказали об уникальном опыте сочетания лучевой терапии с таргетной и иммунотерапией при опухолях головного мозга. Уфимские и владимирские специалисты представили результаты применения дистанционной лучевой терапии при поражении кишечника, предстательной железы и саркомах мягких тканей. От нашего Центра мы поделились опытом паллиативного лучевого лечения пациентов с опухолями головы и шеи, а также в онкогинекологии.

А что после этой дискуссии хотелось бы уже завтра видеть в обычной клинической практике? К каким общим выводам пришли эксперты?

Для нас было очень важно собрать на одной площадке не только радиотерапевтов, но и реабилитологов, медицинских физиков, радиационных технологов — специалистов, которые участвуют в лечении пациента на разных этапах. Такой разговор позволил объединить наш опыт и сформулировать общую позицию, которая вошла в резолюцию секции. И в главном эксперты были единодушны: возможности паллиативной лучевой терапии сегодня используются далеко не полностью и должны шире входить в клиническую практику. По сути, наша задача сейчас — сделать так, чтобы эти возможности не оставались опытом отдельных крупных центров, а становились частью реальной помощи пациентам.