Я ЖИВА. И ЭТО НЕ ЧУДО — ЭТО РАБОТА ВРАЧЕЙ. ИСТОРИИ НАШИХ ПАЦИЕНТОВ

«Иногда мне кажется, что я прожила не четыре года с болезнью, а несколько жизней. Жизней, в которых было все: боль, страх, отчаяние, злость, потеря надежды — и снова вера. И люди, которые не дали мне уйти».

Юле было 39 лет, когда ей поставили диагноз: рак слизистой щеки, четвертая стадия. С самого начала опухоль вела себя агрессивно: быстро росла, рано рецидивировала, плохо поддавалась стандартным схемам лечения. Это был не тот случай, когда можно ограничиться одной операцией и забыть о болезни.

За лечение Юли взялись врачи отдела опухолей головы, шеи и микрохирургии МНИОИ им. П.А. Герцена — филиала НМИЦ радиологии Минздрава России. Первая операция стала попыткой остановить болезнь. Затем — химиолучевая терапия. Но спустя совсем короткое время болезнь вернулась.

«Я помню, как после каждого этапа лечения надеялась: ну всё, мы сделали максимум. А потом слышала: это рецидив. И внутри как будто всё обрывалось». Вторая операция. Местная реконструкция. Восстановление. И снова — рецидив. Через несколько месяцев последовала третья операция — большая и технически крайне сложная: резекция нижней челюсти, реконструкция, пластика тканей лица.

«После лечения мой организм был настолько ослаблен, что я не могла есть, говорить, иногда не могла даже спать от боли. Но я знала: если врачи идут дальше — значит, шанс есть».

Однако даже после радикального вмешательства опухоль проявила себя вновь — в виде множественных внутридермальных отсевов в мягких тканях. Заболевание приобрело системный характер.
Врачи отдела опухолей головы, шеи и микрохирургии поясняют: опухоль была удалена радикально, однако появление внутридермальных очагов — опухолевых отсевов — свидетельствовало о высокой агрессивности процесса. Продолжение исключительно хирургического лечения означало бы лишь временно «догонять» болезнь. В связи с этим было принято решение изменить тактику лечения и перейти к химио-иммунотерапии.

Это был один из самых тяжелых этапов: полгода системного лечения, осложнения, вынужденные перерывы, выраженные побочные эффекты. Организм не успевал восстанавливаться.
«Иногда казалось, что сил больше нет — ни физических, ни эмоциональных. Я молилась не о чуде. Я молилась, чтобы это всё просто остановилось». И лечение сработало. Болезнь ушла в ремиссию. Сегодня Юля уже более года находится под наблюдением — без признаков рецидива.

«2025 год стал для меня первым годом, когда я снова начала жить. Не выживать — жить. Мы завели собаку, о которой я так мечтала. Делаем ремонт. Я снова захотела быть красивой, модно одеваться и просто жить. Я строю планы».

О своих врачах Юля говорит не просто как о специалистах, а как о людях, которые не отступили и не сдались, даже когда статистика была против. «Я благодарна всем своим врачам. Заведующему отделом опухолей головы, шеи и микрохирургии Андрею Павловичу Полякову, заведующему отделением микрохирургии Михаилу Владимировичу Ратушному, старшему научному сотруднику, онкологу-хирургу Александру Валентиновичу Мордовскому, старшему научному сотруднику, онкологу-хирургу Ирине Валерьевне Новиковой, врачу-химиотерапевту Юлии Борисовне Карогодиной, врачу-онкологу Елене Андреевне Серно-Соловьевич. Каждый из них держал меня за жизнь, когда я уже не могла держаться сама, находил такие важные и нужные мне слова, даря веру и надежду».

Рядом все это время были муж, дочка и мама. «Я не знаю, почему мне выпал именно такой путь. Но я точно знаю: сегодня я жива — не вопреки, а благодаря. И это дает силы мечтать дальше!».